Джошуа вздохнул.

— Она никогда не была замужем…

Памела издала возглас протеста.

— Мистеру О'Коннелу совсем не обязательно знать подробности моей личной жизни!

— Уверен, что этот человек опасен для нее, — продолжал Джошуа, не обращая внимания на слова дочери. — Я обзвонил всех моих знакомых в Лондоне, прося совета, и…

Роналд слушал его вполуха, не отводя взгляда от Памелы. Внезапно ему мучительно захотелось коснуться ее волос — то, чего не удалось сделать прошедшей ночью. У нее были потрясающие волосы, он никогда не видел таких раньше. Роналд представил, как пальцы путаются в шелковистых прядях, когда услышал слово, которое вернуло его к реальности.

— Что вы сказали? Вы звонили премьер-министру?

— Я не называл должностей, — отозвался судья раздраженно. — Если бы слушали меня, вы бы это заметили. Для человека, который хорошо выполняет работу, подобную вашей, вы не слишком-то внимательны. Я всего лишь сказал, что множество высокопоставленных людей хотят быть уверены, что мы в безопасности. Мне нужно подтверждение того, что автор писем не тот же самый человек, что подложил бомбу и угрожал нам.

— Папа, — запротестовала Памела, — это не тот человек! Тот, кто писал письма, — незнакомец…

— До тех пор пока мистер О'Коннел не выяснит, кто он! — подвел итог разговора ее отец.

— Не могу в это поверить, — прошептала Марибель.

А Роналд, не очень хорошо отдавая себе отчет в мотивах своего поведения, сказал то, что и должен был сказать на его месте любой специальный агент, ответственный за безопасность людей:

— Я остаюсь, сэр.

* * *

Оставшись один в кабинете своей покойной жены, Джошуа Гарди вышел на балкон, откуда открывался вид на заснеженный сад. Будь здесь Памела, она ни за что не позволила бы ему закурить. Но он же, в конце концов, отыскал свою золотую зажигалку! Джошуа вынул ее из кармана, зажег трубку и поежился от холода.