Здесь возникает еще одна каверзная загадка. Шесть царевен упоминаются только как дочери Нефертити, имя их отца нигде не называется. Некоторые исследователи делают в связи с этим вывод - учитывая специфическую внешность Эхнатона, сомнительно, что он вообще мог иметь детей. Однако есть немало изображений, где фараон демонстрирует непритворную нежность к дочерям. Нефертити и Эхнатон старались всячески выделить себя в роли любящих родителей. В некоторых текстах царь, чтобы подкрепить свои слова, произносит в конце клятвы: "Это так же верно, как то, что мое сердце радуется царице и ее детям".
Мимо такой любви не могла пройти и современная литература. "Вот две из еще не созревших дочек Эхнатона и его королевы Нефертити, - пишет Владимир Набоков в "Лолите", - у которых было шесть таких - нильских, бритоголовых, голеньких (ничего кроме множества рядов бус), с мягкими коричневыми щенячьими брюшками, с длинными эбонитовыми глазами, спокойно расположившиеся на подушках и совершенно целые после трех тысяч лет". Это трогательная словесная передача прекрасно сохранившейся росписи из центрального дворца в Ахетатоне.
* * *
Редкие, иногда спорно истолковываемые источники показывают, что счастье царственной четы, а с ним и реформы, и все остальное закончилось печально. Начало конца наступило на четырнадцатом году правления Эхнатона. Внезапно заболела Макетатон, вторая дочь царственных супругов. Несмотря на усилия врачей, девочка умерла. Ей было около двенадцати лет. Впервые в истории Египта художники изобразили в ритуальных сценах траура подлинное горе родителей, потрясенных смертью ребенка. И это в стране, где издавна существовал настоящий культ смерти, особенно среди высшего класса, о чем говорят хотя бы гигантские гробницы-пирамиды.