Некоторых из них я знаю, но его я никогда не видел. Он может быть американским солдатом, отобравшим бумажник у нашего. Он может быть человеком из Федерального бюро расследований. Ты понимаешь, в чем дело? Я тебе не говорил об этом. Один из наших в США, Вейсбах, самый активный, поехал по важному делу, нашему делу, понимаешь? И попал в аварию. А у него были с собою вещи, которые могли заинтересовать Федеральное бюро. Может быть, Флеминг взял бумажник из костюма убитого Вейсбаха... хотя у него как будто был другой номер... Неважно! Ты понимаешь, какая неприятная история? Погиб Вейсбах. У него много материалов, компрометирующих наших людей. Они перепугались и куда-то скрылись. Я не мог выяснить, что случилось, какие улики у полиции США против нас. А мне надо дать фон Нейману объяснения. Он будет требовать их от меня. И тут этот Флеминг с бумажником. А если он следит за мною? Черт знает что такое! Да еще фон Нейман говорит, что пора переменить тактику, что старые идеи отжили свой век, обстановка изменилась, как бы он не прикарманил все деньги. От него это можно ожидать!

— А с нами что тогда будет? — спросила Вильма.

— С нами? Если не понадоблюсь больше, прогонят.

— Но ведь ты многое знаешь!

— Подумаешь! Кто же меня будет слушать? Чего доброго, уберут!

После паузы:

— Неужели ты ничего не нашел в его каюте? — спросила Вильма.

— Ничего! Ни адресов, ни фотографий, ни писем.

Флеминг и Шредер

На следующее утро было тепло и солнечно. Флеминг сидел на своем обычном месте на шлюпочной палубе. Второй шезлонг был свободен. Сестра Сесилия еще не приходила. Перед Флемингом появился Шредер.

Шредер не оставил надежды выяснить у Флеминга подробности его работы и задавал вопросы о деятельности фирмы. Он вел себя сдержанно и пытался исправить впечатление, сложившееся о нем в первые дни. Американец отвечал вежливо, уклончиво и, ловко меняя разговор, в конце концов заставил самого Шредера рассказывать о себе. Наконец, тот прямо спросил Флеминга, где он достал бумажник.