Надо было думать, что он передал ему лишь один комплект фотографий, который потом попал в руки органов госбезопасности. Действительно, Флеминг вспомнил, как он встретился с одним из членов организации, выдавая себя за «рыцаря». Ведь сошло!.. И если у фон Неймана нет фотографий, он тем более должен быть заинтересован в выяснении личности владельца бумажника с номером четыре. Ведь он мог быть членом группы; мог быть американцем, случайно нашедшим бумажник в Германии в конце войны; мог быть сотрудником Федерального бюро расследований США; мог быть кем угодно!

Несомненно, Шредеру показалось подозрительным нежелание Флеминга сообщить ему о себе. Ответ Флеминга на песню «Хорст Вессель» должен был подсказать Шредеру, что американец знает кое-что об организации. Флеминг укоризненно покачал головой. «Зря ты так ему ответил! — подумал он. — Надо было пропустить это мимо ушей. Вот и нажил себе хлопот!»

Флеминг не стал себя долго корить по этому поводу. Дело сделано. Обратно не вернешь! Но инцидент имел, как ему показалось, и положительное значение. Появление на сцене нового «рыцаря» неожиданно, после провала в США, вызвало некоторое замешательство в рядах «Черных рыцарей». Иначе трудно было понять необходимость «ограбления», столь грубого и непродуманного. Мог же фон Нейман предугадать, что попытка окончится неудачей и грабители попадутся в руки полиции! Что они попались, Флеминг догадался по полицейскому свистку, раздавшемуся после «ограбления».

Непродуманность действий «рыцарей» показывала, что они нервничают, волнуются. «Ну что же, — подумал Флеминг, — нам легче будет с ними справиться! Полиция тоже не оставит их в покое. Ей, бесспорно, захочется ближе познакомиться с ворами, которые пользуются радиотехникой!»

Поезд метро подошел к конечной станции. Флеминг вышел на перрон и с удовлетворением увидел, что, кроме него, с поезда никто не сошел. Поднимаясь по лестнице, он не спеша достал из кармана пачку папирос с письмом и вынул из нее сигарету. Уже на улице он похлопал себя по карманам. Спичек нет. Подойдя к стоявшему на условленном месте человеку, Флеминг спросил его: