Ленсия ни на миг не допускала, что ей придется отложить представление еще раз. Она неплохо была знакома со всей процедурой и потому спросила:

— Но если вы, папенька, представите нашу мачеху, почему она, в свою очередь, не сможет представить меня? Так ведь уже бывало.

После короткой паузы граф ответил;

— Я предложил такой вариант, но твоя мачеха, дорогая, сказала, что она не хочет казаться старой, представляя девушку твоего возраста. В конце концов, она ведь еще так молода!

Ленсия прекрасно понимала, что причина была совсем не в этом. На самом деле мачеха боялась, что красота падчерицы затмит ее собственную.

Впрочем, будучи абсолютно лишенной самомнения. Ленсия сочла эту мысль абсурдной, хотя, как женщина, она могла понять происходящее.

Новоявленная графиня тщательно скрывала свой возраст, и вскоре Ленсия с Алисой поняли, что от разговоров на эту тему следует воздержаться.

— Что ж, папенька, — сказала старшая дочь графа, — если так нужно, пусть будет, как ты пожелаешь.

— Я уверен, что все прекрасно устроится, — сказал граф. — Лорд гофмейстер поймет, что причина у нас самая уважительная. К тому же балы будут продолжаться до конца июня.

— А что, если там уже нет свободных мест для дебютанток? — внезапно спросила Алиса.

— Думаю, что для моей дочери место найдется в любом случае, — ответил граф голосом, который Ленсия и Алиса в шутку называли «эрмеронским». Будучи дружелюбным и приятным в общении человеком граф пользовался им крайне редко, только в тех случаях, когда бывал задет или обижен. Вот тогда наружу появлялось все то, что он получил в наследство от своих благородных предков, и «эрмеронский голос» заставлял обидчика трепетать.