Что он наделал!

Как всегда, Маркус Бенсон очень торопился, потому что ему не хватало времени в сутках и очень многим приходилось его ждать.

Им опять придется подождать. Он только что столкнул ребенка с лестницы.

Казалось, что прошла вечность, прежде чем она пошевелилась, но на самом деле прошли две-три секунды. В следующий момент Маркус уже убирал волосы с ее лица, чтобы осмотреть повреждения.

Нет, она не была бездомной.

Ее шорты и футболка были чистыми. Конечно, на них остались следы ее завтрака, рогалика и молочного коктейля, но кудри оказались мягкими на ощупь. А еще она была... симпатичной?

Да, точно, симпатичной!

И она не была ребенком.

Ей около двадцати, подумал Маркус. Она была худой, даже слишком худой, почти истощенной.

Она открыла глаза, огромные зеленые глаза, наполненные болью.

— Не двигайся, — сказал Маркус, и она сфокусировала свой взгляд на его лице.

— Ой, — прошептала она. — Ой?

— Ой, — повторила она. Напряжение в ее голосе говорило о том, что ей невероятно больно. Девушка не двигалась, просто лежала на лестничной площадке, как будто смирившись со своим невезением.

— Думаю, я пролила мой молочный коктейль?..

— Ага, точно.

— А мой рогалик?

У нее австралийский акцент, подумал он. А голос мягкий и звучный, слегка дрожащий. От шока? От боли?

А она еще переживает из-за своего рогалика! Он слабо улыбнулся. Значит, сильных повреждений нет.

— Я полагаю, что ваш рогалик на нижнем этаже.

— О, здорово! — Она снова закрыла глаза, и мысль о ее полном истощении опять пришла ему в голову.

Боже! Из-за него она упала с лестницы. Он лишил ее завтрака. Он причинил ей боль, а она даже не ругается.

Более того, девушка улыбнулась.

Это была великолепная улыбка, убийственная. Может, ей и не двадцать лет, подумал Маркус, скорее всего она старше. С такой-то улыбкой... да, для такой улыбки нужна практика.