— Конечно, — согласился брат.

— А вчера мы обедали вдвоем, а потом… Маркиза замолчала, щеки ее залились краской, прежде чем она смогла выговорить:

— Сам понимаешь, что произошло! Брат сжал ее руки.

— Поверь, я понимаю тебя.

Произнося эти слова, он подумал, что еще удивительно, как долго держалась его сестра. С возрастом маркиз сделался не только заносчив, но и резок, а с окружающими, особенно с женой, вел себя как настоящий деспот.

Притом что он придавал огромное значение вопросам чести, лорд Миер знал, что, если маркиз заподозрит Дженни в неверности, последствия будут крайне неприятными.

— Мне стыдно, что я оказалась способна на такой предосудительный поступок, — опять заговорила Дженни, — но дело не только в этом!

— Что же еще? — спросил брат.

— Вчера я надела мое флорентийское колье, так как знала, что оно особенно нравится князю.

Лорд Миер знал это колье. Два года назад, когда после рождения двух дочерей маркиза наконец подарила мужу сына и наследника, Керкхам подарил ей колье необычайной красоты.

Оно было сделано в Италии в первой половине восемнадцатого века и поражало великолепием и изяществом, столь характерными для флорентийских ювелиров.

На цепочку из мелких бриллиантов мастер нанизал цветы, вырезанные из более крупных камней, с листьями из изумрудов, а в центре поместил изящный кулон в форме цветка с двумя подвесками поменьше из розовых алмазов.

Как у всех драгоценностей того времени, камни были оправлены в серебро, которое еще усиливало блеск бриллиантов. Колье было так необыкновенно прекрасно, что Дженни потряс этот поистине королевский подарок.

Маркиз рассказал ей, что колье продали ему представители старинного флорентийского рода. К сожалению, они были вынуждены его продать, но предпочитали, чтобы оно по крайней мере принадлежало представителю не менее знатного рода, чем их собственный.