Маркизу польстил этот комплимент, но лорд Миер всегда подозревал, что Керкхам заплатил за колье больше, чем оно стоило. Во всяком случае, подарок можно было расценивать как компенсацию Дженни за то, что маркиз уже не годился на роль пылкого любовника, который был весьма необходим его молодой жене.

По правде говоря, лорд удивлялся, что в отличие от многих красивых женщин большого света, которые входили в избранное общество, собиравшееся в Малборо-Хаусе, его сестра так долго хранила верность маркизу.

С легкой руки принца Уэльского неразборчивость в связях вошла в моду. Знаменитые красавицы, подарив мужьям наследника и прожив в браке лет десять, часто заводили пристойные романы.

Мужьям полагалось закрывать глаза на происходящее.

Но лорд Миер, увы, подозревал, что, коснись это его сестры, маркиз поведет себя совсем по-другому. Больше того, лорд был совершенно уверен, что его зять, как собака на сене, не давая жене того, что ей нужно, потребует, чтобы она обходилась без этого.

Лорд любил сестру и хотел бы видеть ее счастливой. Он уже давно догадывался, что Дженни испытывает беспокойство и отчаяние от тоски и одиночества. Теперь произошло то, что назревало давно.

К сожалению, Дженни выбрала себе в любовники иностранца, а это осложняло ситуацию.

Не то чтобы лорд Миер был вообще против иностранцев; ему всего лишь представлялось, что они, как правило, непредсказуемы и не способны питать к женщине стойкую привязанность, которой он был бы только рад, поскольку он видел, что именно ее-то не хватает Дженни.

Глядя сейчас на испуганное лицо сестры, лорд понял, что ее мучает еще что-то «ужасное, и терялся в догадках, что это может быть.

Тем временем Дженни заговорила снова:

— Антонио ушел на рассвете. Я очень боялась, что слуги проснутся и увидят его.

— И что же потом? — Лорд Миер был уверен, что маркиз не мог вернуться так рано и в доме не было никого, кто мог бы обвинить сестру в неверности.