- Оксана! Что, приходил тот мужчина?!

Она еще зачем-то постояла с минуту, непонятно на что рассчитывая, и медленно пошла прочь. Ей хотелось плакать, к глазам изнутри подкатывались слезы. Вечно все у нее не так, даже милостыню попросить и то не умеет. Судорожно вздохнув несколько раз, она остановилась, чтобы высморкаться, и тут же ее толкнули какие-то два торопливых молодых человека в черных куртках. Она вышла из торгового ряда, встала у витрины магазина, и, пытаясь успокоиться, начала рассматривать проходящих людей. Все они казались ей бодрыми, крепкими, веселыми, хорошо одетыми. Некоторые уже несли с собой в сумках и полиэтиленовых пакетах покупки. Наверняка у них в кошельках было много денег, у богатых, наверно, даже пятьсот гривень - огромные, сказочные деньги, так почему бы им не дать ей хоть несколько копеек? Ведь она просит не с жиру и не от нечего делать. Она действительно хочет есть, потому что дома нет ничего и весь ее завтрак составил стакан кипятка. Вот идет молодая женщина в синей полудубленке, ведя за руку маленького толстого карапуза, с головы которого свалился капюшон комбинезона. Женщина заметила, остановилась и начала надевать капюшон обратно. Лицо женщины при этом светилось улыбкой, и улыбка эта ободрила ее, словно предназначалась ей.

Она отделилась от своей витрины, подошла к женщине, уже вновь взявшей ребенка за руку и готовой продолжить свой путь, и прошелестела те же слова. Женщина глянула на нее, вздохнула и вынула из кармана дубленки пять копеек.

- Спасибо, -- пролепетала она, но женщина уже не обращала на нее внимания и повернулась к ней спиной.

"Есть ведь хорошие люди, -- думала она, идя, сама не зная куда, увлекаемая человеческим потоком, -- надо быть смелее..." Через минут пять она решилась обратится к пожилой супружеской чете, в дубленке и шубе из какого-то зверя с длинным ворсом.