Не говоря уж о том, что сама ее любовь всякому здравомыслящему человеку показалась бы абсурдной: Эмери пылала нежными чувствами к тому, кто полностью разорил ее и почти лишил надежды на новый взлет.

До сих пор она ломала голову над решением множества проблем финансового и делового характера и этого ей вполне хватало. Но с того момента, как Лекс поселится здесь, к прежним заботам прибавятся новые: Эмери придется большую часть душевных сил тратить на то, чтобы скрывать от него свои чувства.

Но она и так долгие годы занималась этим. Правда, любовь к Лексу Эмери утаивала не столько от него самого — он и так ни о чем не догадывался, потому что был ослеплен собственными чувствами, — сколько от некоторых более проницательных лиц из их общего близкого окружения. Например, от Джоан, матери Лекса и Айки, которая живо интересовалась не только благотворительной деятельностью — что было для нее своего рода призванием, — но и личной жизнью знакомых…

Все эти мысли промчались в мозгу Эмери, пока она смотрела в недоумевающие зеленовато-серые глаза стоящего напротив Лекса. «Я не делал ничего такого, чтобы ты упала на лестнице», — сказал он и по-своему был прав.

— Да, формально ты ничего не делал для того, чтобы я подвернула ногу, — произнесла она, изо всех сил стараясь держать себя в руках. — Но, если бы не ты, меня вообще не оказалось бы на той лестнице.

— Брось, ты и прежде не раз бывала в моем банке, — возразил Лекс. — Например, когда брала кредит… э-э… для расширения бизнеса, если не ошибаюсь, — прищурившись, добавил он.

Эмери прикусила губу. Сказать, что эта тема была болезненной для нее, — значит ничего не сказать. Если бы можно было повернуть время вспять, она сделала бы все от нее зависящее, — и даже более того! — чтобы не брать злополучного кредита. Потому что, взяв в банке деньги, Эмери подставилась под удар. И Лекс не преминул нанести его. Более того, сделал это с удовольствием, наслаждаясь местью.