Как будто он предпочел бы и вовсе не беседовать с Эмери, но без этого, к сожалению, невозможно было выяснить интересующий его вопрос. Так что Айки все-таки заговорил, но предварительно напустив на себя хмурый и одновременно надменный вид. Выглядело это по-детски, поэтому Эмери пришлось сделать над собой усилие, чтобы сдержать снисходительную улыбку. Вместо этого она произнесла с многозначительным нажимом:

— Здравствуй!

В ответ Айки вновь окинул ее взглядом, в котором процент содержания презрительности заметно изменился в сторону увеличения. Я не забыл поздороваться, словно говорили глаза парня. Я нарочно опустил приветствие, так как не только желать здоровья, но вообще видеть тебя не хочу!

В прежней жизни Эмери оскорбилась бы столь неуважительным отношением к себе, но после произошедших с ней перемен она будто разучилась обращать внимание на подобные выпады. Они казались мелочью после всего, что ей довелось пережить. Поэтому она не собиралась волноваться по столь ничтожному поводу, как неучтивый взгляд стоящего перед ней юнца.

— Мне нужен Лекс! — сердито заявил Айки, продолжая сверлить ее враждебным взглядом. — И не вздумай врать, что его здесь нет. Я знаю — он тут!

Эмери удивленно взглянула на него.

— Почему ты решил, что я стану тебе врать? Лекс здесь. К сожалению. Я бы предпочла, чтобы его тут не было, но от него не так-то просто избавиться.

— Зачем столько ненужных слов? — поморщился Айки. — Просто скажи, где он, и все.

Эмери мотнула головой назад.

— Иди на стук молотка и не ошибешься.

Прищурившись, Айки несколько мгновений рассматривал ее, прежде чем произнести:

— Хочешь сказать, что молоток находится в руке Лекса? — В его тоне сквозила недоверчивость.

— В чьей же еще? Кроме меня и Лекса, в замке никого нет.

— То есть Лекс… э-э… что-то делает с помощью этого молотка? — с еще большим сомнением уточнил Айки.