– Что будем делать теперь? – спросил он.

– Прежде всего найдем экипаж, чтобы поехать ко мне домой.

– К тебе? Здесь?

– Ну я же говорил тебе только что: я провожу зиму в Англии и терпеть не могу гостиницы. Я снимаю на год небольшую квартирку у вдовы одного издателя на улице Патерностер. Я живу там, когда приезжаю, а когда меня нет в Лондоне, хозяйка сдает ее какому-нибудь клиенту или моему приятелю. Миссис Бакстер великолепная хозяйка, прекрасная повариха и вообще достойная женщина. Мне у нее покойно и уютно, как раз то, что мне надо...

– Прекрасно, но я напоминаю тебе, что у меня нет намерения останавливаться в Лондоне...

– Но у тебя найдется немного времени, чтобы перекусить? Да к тому же по соседству есть человек, который сдает в наем экипажи, и я часто пользуюсь его услугами. Ты получишь то, что тебе нужно...

В заключение своей речи Франсуа махнул рукой, подзывая один из экипажей. Это была странная упряжка: кучер сидел в нише, устроенной сзади кареты. Вожжи тянулись через всю карету, выкрашенную черной блестящей краской, где располагались пассажиры. Кучер погрузил вещи своих клиентов, потом усадил их самих и закрыл створки двери, чтобы защитить их от дождя...

– Я предполагаю, что это и есть то, что называется кэбом? – спросил Гийом.

Ньель утвердительно кивнул головой, сообщил кучеру адрес, и повозка быстро поехала в сторону собора Святого Павла, вокруг которого располагались многочисленные лавки, торгующие книгами и эстампами, бывшими в это время в большой моде: английские гравюры расходились по всему свету.

Улица Патерностер была обязана своим названием требникам и другим книгам и культовым предметам, которыми там торговали. В ней была какая-то старинная прелесть. Она состояла из двух-трехэтажных домов с остроконечными крышами, очень напоминавшими старинные нормандские дома с голубятнями, возвышающимися над белыми, желтыми или розовыми стенами.