Все друзья считали Эбби спокойным, уравновешенным человеком – даже подшучивали, что вывести ее из себя может только что-то совсем уж невероятное. Но сейчас ее охватил такой гнев, что с трудом удалось сдержаться. Ей захотелось заорать, сказать наконец Кендал правду о том, что ее непробиваемому отцу она была не нужна с самого начала. Что знакомство с ним ничего в ее жизни не изменит и Кендал лучше выбросить его из головы, как давно сделала она сама. Объяснить, что Томас не заслуживает такой прекрасной дочери. «Я так люблю тебя, – хотелось сказать Эбби, – что готова умереть за тебя в любую минуту. Нам хорошо вдвоем, и никто нам больше не нужен. Мы прекрасно проживем без него». Но разве могла она позволить себе так травмировать ребенка?

– Солнышко мое, ты же знаешь, что Томас очень занят на раскопках. Он обязательно приехал бы к тебе, если бы мог вырваться.

Это было слабое оправдание, если учесть, что отец отсутствовал одиннадцать лет, однако что она могла еще придумать?

– Но разве он не может хотя бы писать мне письма? – всхлипнула Кендал.

– Он же пишет тебе иногда, – неуверенно заметила Эбби.

Кендал еще раз всхлипнула, и Эбби увидела, как у нее задрожали губы. Она могла бы убить сейчас Томаса голыми руками. Как он смеет так поступать с собственной дочерью?!

Последняя весточка от Томаса пришла в феврале, на день рождения Кендал. Это была поздравительная открытка, написанная даже не его рукой, и в конверт был вложен чек на подарок для девочки. Скорее всего, открытку с банальными фразами написала очередная секретарша, ответственная за переписку Томаса. Перед этим такой же чести дочь удостоилась на Рождество.

По правде говоря, для Эбби подобное безразличие бывшего мужа не было неожиданностью. Она прекрасно помнила, в какую ярость он пришел, когда узнал про ее беременность.

– Подожди минутку, мне нужно в ванную, – бросила Эбби на ходу, выбегая из кухни. Она поняла, что может не справиться с чувствами, которые вдруг нахлынули на нее.