Часы на стене безмолвно отсчитывали секунды: двенадцать минут четвертого. Резким движением Виктор задрал рукав куртки и перевел стрелки на два часа назад — именно столько отделяло Москву от родного города. Почти двое суток пути и всего два часа времени.

Это что же, ему придется еще пятьдесят минут сидеть, не смея открыть рот и задать, наконец, волновавший его вопрос? Может, ему и делать-то тут нечего — кто сказал, что Вовка и теперь, спустя столько лет, должен жить там же, куда они поселились на пару недель, приехав поступать во ВГИК.

В ожидании хозяйки он огляделся. Довольно просторная, как для коммуналки, комната, перегороженная полупрозрачной шторой, за которой проглядывалась широкая кровать. В части же, в которой оказался Виктор, находился небольшой уютный диванчик и мощное кресло с подголовником. У самого окна стоял маленький круглый столик, накрытый длинной, до самого пола, скатертью, и два ажурных стула. Светло, свежо, чисто, уютно. И все больше его терзали сомнения: ошибся адресом, не туда пришел. Дом вроде тот — один семиэтажный, сталинской постройки, среди россыпи хрущевских пятиэтажек, его трудно перепутать. А вот подъезд наверняка другой…

Уж было собрался выскользнуть потихоньку, да в дверях столкнулся с хозяйкой.

— Ну я же просила: не мешайте ему! — шепотом проворчала она, загоняя Виктора обратно в комнату. То есть силой его, конечно, никто никуда не тащил, просто в узком дверном проеме невозможно было обойти ее внушительную фигуру, особенно учитывая, что в руках она держала поднос, накрытый крахмальным полотенечком.

Он вынужденно отступил под ее напором. Женщина прошла к столику, и стала составлять с подноса тарелки.

— Владимир Васильевич не любит, когда его отвлекают. Подождите еще немножко — в четыре освободится. Он всегда до четырех сидит в комнате, даже обедает в кабинете.