Если миссис Фейбер будет смотреть с таким же презрением, то Ким предстояли далеко не счастливые полгода. Возможно, она даже захочет выдумать предлог, чтобы сократить свое пребывание в этом доме.

— Мисс Ловатт? — поинтересовалась экономка, высоко вздернув подбородок. — Миссис Фейбер отдыхает и примет вас позже. Я покажу вам вашу комнату.

— Благодарю вас, — ответила Ким и последовала за ней по лестнице, которая, должно быть, появилась здесь не так давно, потому что разворачивалась, подобно вееру, поднимаясь к галерее, опоясывавшей весь дом.

В гулкой тишине галереи девушка пришла в явное замешательство, когда ее высокие каблуки громко застучали по натертому полу, экономка даже оглянулась и бросила на них подозрительный взгляд.

— Надеюсь, не шпильки? — спросила она. — Мы бережем паркет и делаем все, что в наших силах, чтобы сохранить его.

Ким заверила экономку, что не шпильки. Строгая дама продолжала идти вперед, и девушка решила, что их пути не будет конца. Шествие замыкал шофер с чемоданом, шляпной коробкой и маленькой сумочкой, которую Ким прекрасно могла бы нести сама. Ей даже показалось, будто он ступает с осторожностью, опасаясь, что затянутая в черное фигура, вышагивавшая впереди, может внезапно обернуться и на его голову посыпятся обвинения, что он тоже портит паркет.

Они прошли под арками в норманнском стиле и оказались в коридоре с низкими потолками и каменными стенами — только толстый ковер на полу заглушал еще более громкое эхо. На каждом шагу попадались свидетельства старины: испанский дубовый сундук, окованный медью, стеклянная горка с реликвиями Крымской войны, норманнские доспехи, установленные в нише, широкие мечи крест-накрест на стенах. Были там и торжественно тикающие напольные часы и всякого рода другие часы, даже с кукушкой, которая выскочила и прокуковала четыре раза, когда они свернули в очередной коридор.