Экономка распахнула дверь по правую руку, и Ким, наконец, оказалась в своей комнате, именно такой, какую она ожидала видеть в подобном доме. Там был просторный гардероб, высокая старомодная кровать и массивное трюмо, на полу лежал простой, но толстый ковер. К комнате примыкала отдельная ванная, а за ней находилась маленькая гостиная, которая, как поняла девушка, отводилась в ее распоряжение.

— Обедать вы будете, разумеется, внизу, а работать в библиотеке. У мистера Фейбера свой кабинет, и он очень редко пользуется библиотекой.

— Мистер Фейбер? — переспросила Ким, бросая пальто на спинку стула и ставя сумочку на туалетный столик. — А я не знала, что есть еще и мистер Фейбер. Мне отчего-то казалось, что миссис Фейбер вдова.

— Так и есть, — поджав губы, подтвердила экономка. — Но у нее есть сыновья… трое. Мистер Чарлз, мистер Тони и мистер Гидеон. Мистер Гидеон — старший, поэтому его называют мистер Фейбер.

— И все трое живут в этом доме?

— Только мистер Фейбер. Мистер Чарлз женат, а мистер Тони иногда приезжает сюда. Сейчас он в отъезде.

— Понятно, — произнесла Ким, поймав свое отражение в одном из зеркал трюмо. Сразу было видно, что она проделала долгий путь. Волосы примялись, потому что целый день она не снимала шляпу. Ким приподняла их пальцами, и шелковые темные пряди упали на место, образовав маленькую челку, обычно украшавшую гладкий белый лоб. Нос блестел, а с губ стерлась почти вся помада, тем не менее, это были на редкость красивые губы.

Экономка решила, что Ким можно назвать привлекательной молодой женщиной — даже красивой молодой женщиной, потому что у нее были правильные черты и свежий цвет лица. Хорошо подстриженные волосы отливали мягким блеском воронового крыла, темно-голубые глаза, черные ресницы и теплый тон лица цвета слоновой кости позволяли ей быть уверенной в себе и в том впечатлении, которое она производила. Но эти достоинства не вызвали расположения экономки, которая не любила чересчур уверенных молодых женщин и предпочла бы увидеть деловую особу строгих правил.