Джим усмехнулся.

– О, Лукас, а ты, оказывается, романтик.

– Вовсе нет. Однако я всегда преклонялся перед подобными людьми. По сути, они отдают себя благому делу целиком, не получая взамен ничего, кроме морального удовлетворения.

– Да, нам, прожженным коммерсантам, этого не понять.

– Она просила у тебя денег?

– Ага.

Приятели вышли из кабинета. Секретарша с нескрываемым любопытством и симпатией разглядывала друга босса, пока они не скрылись за дверью.

– Сколько?

– Как она выразилась, их устроила бы любая сумма.

– Что ты ей ответил?

– Лукас, ты решил устроить мне допрос?

– Да, – с озорной улыбкой ответил он, проследовав за Джимом в лифт.

Рэндольф тяжело вздохнул и неохотно сказал, словно делал великое одолжение:

– Я обещал дать ей ответ завтра. Она позвонит после полудня.

– Но ты уже дал ей понять, что от тебя и снега зимой не допросишься, верно?

– Лукас, ты меня обижаешь.

– Брось, дружище. Это ведь чистая правда. Скорее всего, я бы поступил точно так же, если бы ко мне в один прекрасный день заявилась молодая женщина с кипой буклетов, пугающих подростков чудищем под названием СПИД.

– Однако в данном случае у тебя есть личный интерес, верно?

Лукас кивнул.

– Что же ты предлагаешь?

Лифт остановился на первом этаже, и мужчины вышли из кабины, не прервав начатого еще в кабинете разговора.

– Джим, мы должны помочь Шейле.

– Должны? С какой стати?

– Это наш человеческий долг, – пафосно заявил Лукас. – Мы обязаны позаботиться об обездоленных детях, которые вынуждены бороться за существование. Они ведь не виноваты, что родились в трущобах.

– Лукас, ты спятил?

– Отнюдь. Я как никогда здравомыслящ.

– Все психопаты так утверждают.

– Нет, Джим, я серьезно. Предлагаю сделку.

Похоже, магическое слово возымело должное действие. Джим с интересом посмотрел на приятеля.