Делала она это больше ради Дэвида, чем для собственного удовольствия; она хотела, чтобы он понял, наконец – если мама и оставила его на несколько часов, она непременно вернется. С каждым разом он принимал ее уход все спокойнее, но она знала, что мальчик еще не оправился от отчаяния, в которое поверг его разрыв родителей. И сейчас он то ходил за ней хвостом, то вдруг замыкался и смотрел на нее почти враждебно.

«Каса Азул» Либби нашла без затруднений; объехав три машины, она заметила автомобиль Джейка – он сидел внутри, поджидая ее. Прежде чем она успела притормозить, он выскочил, чтобы открыть ей дверцу. Она вскинула на него глаза, глубоко вздохнула и, наконец, решилась опереться на протянутую руку.

Господи помилуй! Неужели в свете ночных фонарей все мужчины выглядят такими красавцами? Или дело все же не в освещении, а в самом Джейке?

Или просто-напросто она на старости лет сходит с ума?

– О чем это вы вздыхаете? – спросил он, и голос его показался ей глубоким и раскатистым, как рыканье льва.

– Вы не поверите, если я вам скажу.

– Поверю, клянусь.

Ей пришло в голову одно-единственное правдоподобное объяснение:

– Я не вздохнула. Это у меня бурчит в желудке. Умираю с голоду.

Откинув голову, Джейк расхохотался.

– Я тоже чертовски голоден, – все еще посмеиваясь, признался он, когда они вошли в ресторан. За те несколько дней, что он знает Либби, он смеялся больше, чем за последние семь лет, мелькнуло в голове у Джейка.

Он предложил ей выпить, но она отказалась, сославшись на то, что она за рулем. Джейк тоже не стал пить. Уолт никогда не прикидывал наперед, как же он поведет машину пьяным, и, что называется, расслаблялся на полную катушку. В результате для Либби вечеринка превращалась в мучение – Уолт ведь ни за что не позволял ей сесть за руль своей роскошной спортивной машины европейской марки.