Отчасти по этой причине Либби вовсе перестала появляться на вечеринках, и Уолт, надо сказать, не слишком переживал по этому поводу. Он весьма недвусмысленно дал ей понять, что в чем, в чем, а в спутницах у него недостатка не будет.

Сейчас ты не жена, сейчас ты женщина, одернула себя Либби. И тут же поправилась – но и как женщина не заходи слишком далеко.

Словно по взаимному соглашению, они с Джейком говорили на самые отвлеченные темы – о политике, о религии. Она не поинтересовалась, чем занимается Джейк, что он делал все эти двадцать лет, прошедшие с окончания школы. Джейк тоже не лез в личную жизнь Либби, он не спросил ни о кольце на безымянном пальце, ни о мозолях на маленьких изящных руках, ни о привкусе грусти, который ощущался во вспышках ее внезапной, чуточку напряженной улыбки. И хотя оба тщательно избегали бестактных вопросов, к концу вечера каждый из них чувствовал, что много узнал о другом.

Джейк обнаружил, что ему нравится ее простодушный юмор и ее независимость. Как правило, независимые женщины всегда казались ему резковатыми, но Либби Портер была воплощением мягкости, и ее столь явная уязвимость задела в его душе какую-то чувствительную струну. Он ощущал, что его влечет к ней, хотя она пока не давала ему никаких авансов. Что ж, это вовсе не портило ему удовольствия. Приятный вечер в приятном обществе. А что будет дальше, посмотрим.

Напряжение отпустило Либби. Она сегодня так устала. Пришлось столько суетиться по дому, прочистить водосточный желоб, развесить белье, починить провалившиеся ступеньки. Теперь она боролась с подступившей зевотой. Они с Джейком оба отказались от десерта и пили уже по четвертой чашке кофе, когда Джейк, как бы, между прочим, заметил:

– Оркестр в том отеле, где мы познакомились, не так уж плох. Насколько я понимаю, они там играют каждый уикенд, так что, если вам вдруг захочется потанцевать…