Печенье? Кукурузные хлопья? Пакет яблочного сока?

Вдобавок ко всему еще и упаковка флинстоунских витаминов… Тревожные колокольчики вдруг зазвенели в его голове. Он почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Подавшись назад, он врезался в тележку, в которой сидел ребенок, и забормотал извинения, не отводя глаз от детских лакомств из корзинки Либби, словно они внезапно пустили зеленые побеги.

– О, я вдруг вспомнил кое-что, – промямлил он. – Я… да… у меня засорилась раковина.

– Мне приходилось прочищать раковины.

– Вот как… да… мне надо поскорей вернуться… А ужин… думаю, как-нибудь в следующий раз.

– А может, поедем тогда ко мне? С раковиной у меня все в порядке. Сегодня вечером я собиралась делать спагетти, и знаете, я всегда готовлю столько, что хватит на целый взвод.

– Спасибо, но я вряд ли смогу. О, вы поглядите только… Забыл купить молоко. Извините, Либби, прошу прощения, леди.

Точно загнанный зверь, он выскочил из очереди, бросив свою тележку посреди прохода; Либби и какая-то незнакомая женщина с недоумением провожали его глазами. Нырнув за пирамиду консервированных ананасов, он скрылся в дальнем углу магазина и наклонился над мясным прилавком. Глаза его были закрыты, но он с болезненной ясностью видел голубую пластмассовую бутылку, разрисованную желтыми кроликами, лужицу молока и плавающие в ней хлопья. Лицо его исказилось, когда детский голос вдруг произнес: «Папа, а почему, когда разливаешь молоко, оно всегда голубое?»

– Джейк! Джейк, что случилось?

Глубоко вздохнув, он открыл глаза и взглянул на маленькую, чуть огрубевшую руку, легшую на его рукав.

– Ничего, Либби. Со мной все в порядке. Просто я забыл взять…

Нет! Хватит изворачиваться! Если мужчина дошел до того, что врет на каждом шагу, значит, пора кончать.