– Джейк? Что это вы здесь делаете, почему сидите в машине?

– Ничего, просто я… – Он заметил, как потеплел его голос, и мысленно стал облачаться в броню. – Просто я был по делам здесь, поблизости, и решил заглянуть, посмотреть, как вы тут.

– Очень мило с вашей стороны. – В голосе ее слышалась растерянность. – Может, зайдете, выпьете чашечку кофе? Я только что сварила суп – уже почти что полдень, и если вы проголодались…

– Нет, нет, Либби, спасибо. Думаю, мне пора ехать… но все равно, спасибо за приглашение.

И все же через несколько минут Джейк уже сидел за столом в кухне Либби, хорошенько вымыв руки и закатав рукава рубашки, чтобы скрыть жирное пятно на манжете.

Когда он увидел Либби в первый раз – незнакомую беременную женщину, такую несчастную и одинокую в многолюдном зале, – что-то в ней задело его. Потом они встретились через семь лет, в другом городе, при других обстоятельствах. Он не сразу узнал ее, но сразу почувствовал влечение к ней – смутное, непостижимое рассудком.

А теперь, в кухне, перед ним была другая Либби. Какая-то новая, особая атмосфера с каждой минутой усиливала беспокойство Джейка.

Дело было не в кухне. Кухня как раз оказалась на редкость обыкновенной. Линолеум, разрисованный под кирпичную кладку, желтые буфеты образца тридцатых годов, на подоконнике в ящиках росли овощи – морковь, репа, сладкий горошек.

Нет, дело не только в кухне и не только в самой Либби. Но внутренний голос предупреждал его: смотреть, как Либби хозяйничает в своей собственной кухне, – все равно, что жонглировать динамитными шашками.

На Либби был розовый хлопчатобумажный комбинезон и потрепанные спортивные туфли. Не слишком соблазнительный наряд. От нее пахло мылом и специями, и волосы, как всегда непослушные, выбивались из конского хвоста, схваченного красным платком.