- Надеюсь, она умеет трахаться!

- Или сосать!

- Или и то и другое вместе...

Почти опьянев, Лаки все же отдавала себе отчет в том, что они должны встать, найти свои велосипеды и убраться отсюда, пока не стало поздно. Парням хотелось одной-единственной вещи. Все ее няньки, каждая по-своему, много раз втолковывали девочке, что это за вещь. Похоже, няньки не ошибались.

- Пошли, - предложила она подруге.

- Почему? - воспротивилась Олимпия. - Здесь так хорошо. Тебе не нравится?

Любой, не столь погруженный в собственные переживания, как Олимпия, человек мог бы с уверенностью сказать: "Нет, Лаки здесь не нравилось, никакого удовольствия она не получала". В полном одиночестве сидела она у стола, и никто не обращал на нее внимания - мальчишки сгрудились возле Олимпии, вожделенно пожирая глазами ее задиристо торчащие груди.

- Я хочу уйти, - прошипела Лаки. - И тебе тоже пора.

- Ну и иди, - беззаботно отозвалась Олимпия. - Тебя никто не держит.

Лаки действительно никто не держал.

Она поднялась из-за столика, оседлала велосипед и укатила. Где-то на половине пути ей пришлось остановиться. На обочине ее вырвало. Честно ли было оставить подругу там?

"Вполне", - ответила она самой себе. Когда речь шла о том, чтобы позаботиться о себе, Олимпия вовсе не оказывалась такой уж нескладехой.

Кое-как забравшись в свое окно, Лаки, не раздеваясь, рухнула в постель и через пять минут уже видела сны.

Она не слышала, как тремя часами позже в спальню прокралась Олимпия.

Слишком увлекательным был сон, в котором Лаки видела Марко.

- Привет! - У Марабеллы Блю был грудной мягкий голос. - Я умираю от желания познакомиться с вами. Тини так часто говорит о вас.

Марабелла Блю.

Последняя претендентка на корону великой Мэрилин.

Джино устремил на нее свой взгляд. Всего на одно мгновение. Да, это было нечто.

Тини Мартино рассмеялся.