Жанна свернула в переулок, вымощенный грубо обтесанным булыжником, – и как будто оказалась в другом городе. Теперь она бежала назад, в прошлое. Флер-де-Ли-стрит. Блоссом-стрит. Элдер-стрит. Растоптанные цветы в канаве. Лабиринт грязных домишек с выбитыми окнами и сорванными с петель дверями. Куча мусора тлеет в тупике. И ни души кругом.

Жанна прислонилась к невысокой покосившейся стене, силясь глотнуть побольше воздуха. Она обреченно ждала, что вновь раздастся этот жуткий голос. Но он умолк. Здесь царила тишина – глухая первобытная тишина, против которой даже голос был бессилен. Безмолвие. И запах пепла.

И все же… Жанна приободрилась. Здесь, среди всей этой грязи и груд мусора, она чувствовала себя почти как дома. Не на что надеяться и нечего терять. Узенькая улочка – заброшенная, с полуразрушенными домами все-таки цеплялась за жизнь. Сверкала витрина магазинчика, увешанная алыми с золотом сари. Из-за угла вдруг выехал «роллс-ройс», напоминающий какого-то величественного и странного зверя. Жанна прижалась к стене.

Ну, слава Богу. Она опять одна. Одна – среди почерневших стен и шероховатых камней мостовой, выложенных сложным, как в головоломке, узором.

Струйки дождя пунктиром прорезали сумеречный воздух. Но Жанна не заметила этого. Она ведать не ведала, куда идет, да и в общем-то ей было все равно, куда идти. Главное, что кругом ни души. Она скользнула в следующий переулок, свернула за угол и словно очутилась в заколдованном царстве.

Заброшенные изувеченные дома выходили на пустырь, казавшийся бескрайним и призрачным в свете умирающего дня. Сколько всего разрушено. И ничего не построено вновь.