Внутри дом выглядел хорошо ухоженным. Спальня, которую привели Кэтрин, была отделана в голубых и бежевых тонах и обставлена в восточном стиле. По всему было видно, что маркиз отличался утонченным вкусом.

Мысли Кэтрин прервал голос экономки:

— Ваша ванна готова. Я не знаю, кто вы и как ухитрились проникнуть к его светлости, однако посоветовала бы вам не пытаться извлечь из этого какую-то выгоду. Милосердие маркиза свидетельствует о его доброте, но не о слабости. Вам следует хорошенько запомнить это.

Кэтрин не надо было предупреждать. Ей достаточно было всего лишь раз увидеть эти суровые черные глаза, чтобы понять: их обладатель — человек без слабостей.

— На вашем месте я бы не стала задерживаться здесь, — продолжила мисс Пендергас. — Его светлость вряд ли будет доволен. — «И вам лучше не навлекать его гнев», — добавила она уже про себя.

Кэтрин промолчала и стала снимать с себя жалкую одежонку. Раздевшись, она с некоторым смущением подошла к медному чану и с блаженством погрузилась в воду. Тепло обволокло ее усталое тело, а аромат роз заглушил неприятный запах давно не мытой кожи. Кэтрин улыбнулась, испытывая удовольствие от этого купания, которое не шло ни в какое сравнение с мытьем в Сент-Барте.

Миссис Пендергас ушла, а Кэтрин намылила волосы душистым мылом, ополоснула их и снова блаженно откинулась назад, опираясь руками о края ванны. Через несколько минут она оденется в платье, которое экономка отыскала для нее среди поношенных вещей, и предстанет перед суровым маркизом. Но прежде чем спуститься вниз, она должна еще раз мысленно повторить историю, которую придумала для него. А пока можно позволить себе еще немного понежиться в теплой мыльной воде, ведь она не испытывала подобного удовольствия почти год.

Расположившись в своем кабинете за широким письменным столом из красного дерева, Люсьен Монтейн, маркиз Личфилд, откинулся на спинку мягкого кожаного кресла.