- Что же ты кушаешь? - спросил Семен.

- Хлиб...

- Ну, угощай и нас, - шутливо сказал Чухнов, опуская Катю на скамейку.

Она стеснительно улыбнулась:

- Мало у мени... - Но все же, спрыгнув со скамьи, подошла к полке, поднялась на носки, взяла кусочек черной сухой лепешки, напоминающей изношенную подошву, и подала Чухнову.

- Вот спасибо! - поблагодарил Чухнов, глотнул от волнения воздух, сунул лепешку в карман и спросил: - Как фамилия тети Вари?

Катя задумалась и не сразу ответила:

- Грунь...

Мы переглянулись. Все стало ясно: Варвара Грунь два дня назад по заданию отряда отправилась в разведку, и эсэсовцы схватили ее на железнодорожном разъезде.

- Вот что, Катюша, - заговорил Чухнов. - Пойдешь с нами в партизанский отряд?

Она не колебалась:

- Пиду. А як же с тетей Варей?

- Она знает к нам дорогу, придет.

- А Каштан?

- Каштана заберем с собой.

- Пиду! - твердо сказала девочка.

- А фашистов, которые загубили твоих папку, мамку, сестренку, мы непременно накажем. Всех перебьем, - скрипнув зубами, пообещал Чухнов, снова беря Катю на руки.

- А в Полтаву звернемея? - недоверчиво спросила она.

- Обязательно!

...Мы шли глухим лесам. Чухнов посадил Катю на плечо. Она ему что-то рассказывала. Сзади, опустив голову, плелся обессилевший Каштан.

На этом мои воспоминания прервались. Мы приехали в Красные Кочинки. Машина остановилась у правления колхоза.

Майор Коваленко проснулся и тяжело полез из машины. Через прохладные сени, где стоял полумрак, мы прошли в большую, светлую комнату с бревенчатыми стенами

Нас встретила председатель колхоза Ульяна Семеновна, пожилая, крепко сбитая женщина с полным простодушным лицом и совсем молодыми глазами.

Всё убранство комнаты составляли большой, покрытый красным сукном стол, несколько табуреток, деревенской работы крепкий шкаф и развешанные по стенам сельскохозяйственные плакаты.