Джейн Фаулер не скрывала от детей, что была незаконной дочерью добропорядочного эсквайра и воспитывалась в его доме. Она росла, пользуясь всеми благами респектабельной и живущей в достатке семьи. Как и почему она закончила свои дни проституткой в одном из пользующихся самой дурной славой районов Лондона - Джейн эту тему при детях никогда не затрагивала.

Несмотря на нищету, Джейн постоянно напоминала детям о своем происхождении, терпеливо обучая их чтению и письму, хотя плодами образования они пользовались только дома. Вне стен своего жилища Фаулеры держали себя точно так же, как и все в Сен-Джайлсе.

Младший из Фаулеров, посмотрев на безрадостные лица Джако и Бена, задумчиво подытожил:

- Какой смысл жаловаться, если ничего не изменишь. Мать действительно хотела любой ценой сделать своих детей не такими, как все, а теперь... Что ж, я думаю, теперь наше будущее зависит от нас самих.

- Замечательные слова, - с ухмылкой воскликнул Бен. - Это будущее, будь оно проклято, готовит нам петлю!

- А что, если нам уехать из Сен-Джайлса? - предложил Пип и, пристально глядя на Джако, добавил:

- Ты же мечтал обзавестись фермой. Что мешает осуществить твой замысел? Почему бы нам не стать фермерами, как ты того желал, вместо того чтобы грабить дома и прохожих?

С выражением муки на лице Джако закрыл глаза.

- Потому что главарь шайки не допустит этого, - произнес он безнадежным тоном.

Его слова были встречены молчанием.

- - Не допустит? - глухим голосом переспросил Пип. - Что ты хочешь этим сказать?

Устало проведя рукой по лицу, Джако подавленно продолжал:

- Я думал, что мы сможем покинуть это место через неделю после того, как мать...

Горло Джако перехватило судорогой, и, пока он приходил в себя, Пип и Бен чувствовали, как слезы жгут им глаза. Наконец Джако взял себя в руки:

- Я еще окончательно не решил, как нам уйти отсюда и куда направиться после того, как я нечаянно убил того джентльмена.