У окна с работой в руках — впрочем, ее мысли были далеки от вышивания — сидела женщина. Она была невысока ростом, из-под черного бархатного чепца выбивались густые светлые волосы; ее платье, сшитое из того же материала, было украшено богатой вышивкой, выполненной, однако, в темных тонах; из-под верхней юбки, расходившейся спереди, виднелась нижняя, темно-фиолетового шелка; длинное покрывало, ниспадавшее с ее чепца, говорило о том, что она вдова. Лицо ее было очаровательно, но это очарование придавали ему не правильные черты, а живое выражение; в эту минуту оно было по-настоящему прекрасно — щеки пылали румянцем, глаза блестели — казалось, она помолодела вдруг на десять лет, вновь став двадцатилетней.

Женщина была влюблена, и по нетерпеливым взглядам, которые бросала она во двор, можно было догадаться, что она ждет любимого.

Почему бы ей не иметь любимого? Она дважды выходила замуж за тех, кого избирали ей родители. Почему бы на сей раз не выйти за того, кто нравится ей?

Вскоре он появится во дворе. Взглянет вверх, и она помашет ему рукой, ибо она человек по натуре открытый и скрывать своих чувств не намерена. Он хорошо знает, что она любит его, и стоит ему лишь предложить ей стать леди Сеймур, как она с огромной радостью согласится.

Он был самым красивым мужчиной при королевском дворе. И не только любовь подсказывала ей это — другие говорили то же самое, даже враги (а их у него было предостаточно) не могли отказать ему в этом. Он был зять короля и к тому же его любимчик, ибо все знали, что король любил окружать себя молодыми, веселыми и красивыми людьми. Некоторые считали, что честолюбие Томаса Сеймура, с тех пор как его сестра Джейн стала женой короля, сильно возросло, другие говорили, что милость монарха, добытая с помощью женщины, а не мужской доблестью, недолговечна. Томасу, утверждали они, далеко до его старшего брата Эдварда, лорда Хертфорда. Томас был неотразим, Эдвард славился как тонкий дипломат. Эдвард был осторожен, Томас — безрассуден.