Он опустил ее на шелковое покрывало, с которого они едва не скатились. Он яростно скомкал его, отбросил, приподнял ее бедра и проник в нее, глубоко, в самую ее сущность, не сдержав сорвавшийся глухой стон.

Ее тело инстинктивно выгнулось, пытаясь вобрать всю его горячую твердость, ощутить все то, что делало его мужчиной — тем мужчиной, который вызвал в ней такое смятение и желание. На мгновение ее пронзила резкая боль, которую тут же заглушило невероятно острое наслаждение, волнами разлившееся по всему телу. Она еще крепче охватила его бедра, с восторгом осознавая, что каждый его толчок приносит все больше и больше приятных ощущений, не желая, чтобы он останавливался. Ее мозг отказывался работать, сейчас в ней жило только одно чувство — небывало сильное чувство, — и оно становилось все сильнее и сильнее. Затем вся ее сущность сосредоточилась в одной точке... от которой по всему телу разлилась сладкая дрожь блаженства,

Он упал на нее сверху, тяжело дыша, и она почувствовала, как сильно бьется его сердце. Она ничего не имела против его тяжести, это было так хорошо, так правильно. Тамми провела рукой по его волосам, спине, испытывая прилив нежности, будто баюкала младенца. Хотя все это сумасшествие. Да в принципе все, что произошло, можно расценивать как сумасшествие, но оно принесло ей столько радости, что она будет вечно лелеять воспоминания о сегодняшней ночи.

Флетчер приподнялся на локтях, нежно поцеловал ее в лоб и откинулся на спину, потянув ее за собой, так что она оказалась сверху. Она уютно устроила голову под его подбородком и довольно вздохнула, наслаждаясь ощущением интимности и теплоты.

Интересно, а что все это значило для него? Он просто удовлетворил свое тщеславие, ущемленное при прошлой встрече? Или для него сегодняшняя ночь тоже стала чем-то особым, о чем он будет помнить?

Она не могла задать ему такой вопрос. Он бы выдал ее чувства, ее потребность в уверенности, что все это больше, чем физическое единение.