Саммер? Нет. Она бы не пришла. Однако любопытство взяло верх, и, поставив стакан на стол, он нетвердо поднялся и провел пальцами по волосам, чтобы выиграть время и обрести равновесие. Раньше Джон никогда не выпивал за вечер больше, чем один или два бокала вина, и был уверен, что сейчас он вовсе не пьян, ну, может быть, слегка одурманен.

Открыв дверь, Джон несколько раз моргнул, глядя на спину Саммер, стоящую у лифта в трех метрах от него.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, жмурясь от света, и вышел в холл.

Она повернулась к нему, но ничего не ответила. Джон осознал, что она выглядит не так, как обычно, но не мог четко сказать, в чем разница. Она была в коротком красном платье, в темно-рыжих волосах играли отблески света. Мягкие локоны, ниспадая на спину, ласкали ее плечи. Девушка прямо смотрела на него своими светло-зелеными глазами и была явно чем-то озабочена. Озабочена? Но чем? Она же сама выбросила его из своей жизни. Бесцеремонно. Бесчувственно.

Возможно, она всегда была бесчувственной по отношению к нему? У них ни разу не было секса, между ними никогда не возникала страсть. Их будущее должно было быть основано на прочной дружбе и уважении друг друга. Джон всегда считал, что страсть придет в подходящий момент, и уважал ее желание сохранить себя для брачного ложа.

Может быть, Саммер все-таки поняла, что ей не надо было рвать с ним?

Но почему она молчит? В конце концов, это она пришла к нему.

— Ты хочешь извиниться? — спросил Джон.

— Я совершила ошибку, — сказала она так тихо, что он едва мог расслышать ее, затем сделала шаг навстречу и вытянула руку. — Большую ошибку.

Коснувшись кончиками пальцев его груди, она отдернула руку, будто обжегшись, сжала ладонь в кулачок и прижала его к своему сердцу.

Ее прикосновение было легким, но нарушило и без того шаткое равновесие Джона. Надежда закралась ему в душу, пытаясь подавить боль. Боль сопротивлялась, не желая уходить… И вдруг девушка подошла к нему и поцеловала его так, что он едва не лишился чувств.