«Свонн! Любимая! Сколько мы не видели друг друга? Неделю? Две? А может, и больше… Знала бы ты, как мне тяжело переносить нашу разлуку! Я надеюсь, что ты сможешь вырваться ко мне, пусть на короткое время, чтобы я смог взглянуть хотя бы одним глазком на девушку, которая свела меня с ума… Твой Патрик».

Неровные буквы, танцующие джигу на листе бумаги… Он волновался, это заметно. Он любит ее, скучает по ней, ждет ее! Свонн прижала листок к груди и улыбнулась. Ей вдруг захотелось попрыгать на одной ноге, сделать какой-нибудь хитроумный пируэт, словом, выкинуть что-нибудь такое, отчего голова пошла бы кругом… Правда, это едва ли возможно — вот-вот за ней зайдет отец. Но можно ведь и помечтать…

Свонн сладко зажмурилась. Вместо привычного интерьера комнаты перед ней возник крутой горный склон. В ноздри тут же ударил терпкий запах океана. Перед закрытыми глазами мелькнули светлые кудри Патрика. Хрупкий овал лица, обрамленный золотистым нимбом… Святой Патрик, с улыбкой подумала Свонн.

Лестница заскрипела под могучей поступью Уллина — старик с годами изрядно отяжелел. Свонн немедленно открыла глаза, белкой метнулась к столу и положила письмо в один из ящиков. Через несколько секунд воплощение невинности и дочернего послушания уже стояло перед отцом.

Уллин Макферн залюбовался дочерью, которая только что закончила одеваться к ужину. Красавица, да и только! Синие хрустальные глаза, малиновые лепестки губ, бархат щек, тронутый нежным румянцем, пепельная копна волос… Свонн совершенно не была похожа на мать — тощую, немного нервную женщину, на лице которой редко появлялась улыбка. Скорее, дочь была полной ее противоположностью. Эта непохожесть и удивляла Уллина, и радовала его. Кто знает, почему Свонн другая? Может, это оттого, что, зачиная ее, думал Уллин не о своей жене, ее матери, а о другой женщине, прекрасной и далекой…