— Все рассуждают так же, как ты! Вот поэтому Гоннуэй до сих пор — дыра, в которой ничего не найдешь…

— Ну ладно, фантазерка… Некогда мне тут с тобой, — пробормотала Эсси и открыла дверцу деревянной изгороди. — Заходи на днях… Я тут пудинг готовить задумала. Да и поболтаем заодно…

Грэйн кивнула и пошла прочь, кутая шею в тонкий платок, когда-то привезенный ей матерью с Шетландских островов. Апрель выдался холодным и влажным, а Грэйн боялась заболеть. Если она будет лежать в кровати, кто же тогда позаботится о скотине?

Грэйн Норфилд всю жизнь прожила на острове Скай. Мать рассказывала ей о том, что она когда-то жила на материке, в предместьях Эдинбурга, но для Грэйн прошлое матери было все равно, что старая сказка. Прожив на острове двадцать пять лет, Грэйн с трудом могла представить себе, как выглядят другие острова и материки, с которых на Скай приезжают любопытные туристы. Но самым непонятным и загадочным фактом для нее являлась причина, по которой ее мать, жившая почти в сердце Шотландии, оставила дом и отправилась на холодные, гористые Гебридские острова.

Когда Грэйн пыталась расспросить об этом свою мать, Энни Норфилд, та всегда старалась отвертеться, уйти от ответа. То жить ей там, мол, не нравилось, хотелось романтики, то воспоминания о тех местах остались не лучшими… В общем, правдивого ответа от нее Грэйн так и не услышала, но была почти уверена, что мать покинула материк и переселилась на остров Скай после смерти отца. Отец умер еще до рождения Грэйн, мать, наверное, была вне себя от горя, вот и сбежала на остров — подальше от невыносимых воспоминаний.

Маленькое хозяйство — крофт — которым кормились Грэйн и ее мать, представляло собой десяток овец, четыре козы да еще поле, засеянное овсом, картофелем и репой. Энни Норфилд всегда с трудом сводила концы с концами, но никогда не жаловалась на жизнь, за что и любили ее соседи — суровые крофтеры. Частенько ей и маленькой Грэйн приходилось грызть жесткие вареные коренья в неурожайный год, чтобы только утолить голод.