– Доброе утро, миледи, – проговорил Джейми, заметив, что женщина пришла в себя. – Я все еще полагаю, что вы и есть миледи, хозяйка этого дома и сестра графа Стивена Кристина, хотя здесь, видимо, можно ожидать любого обмана. А что касается титула, то его, насколько мне известно, получил ваш батюшка от покойного короля Эдуарда – ведь простого рыцарского звания было бы недостаточно для человека, одержавшего множество побед над врагами короля шотландцев. Ваш батюшка умер, уже имея титул и, насколько я догадываюсь, немалое состояние.

Доспехов на Джейми не было, но даже без них он имел весьма внушительный вид.

И нельзя было сомневаться в том, что это враг. Даже его слова были острыми, как лезвие кинжала. Однако Кристина находилась в таком удрученном состоянии, что это уже не имело значения. Даже ужас перед последствиями ее провала – не для нее самой, а для других – отступал на второй план перед тупой, пульсирующей болью в голове. Кристина хотела было что-то сказать, но лишь застонала и, снова упав на постель, отвернулась от окна. Яркий солнечный свет больно резал глаза.

– Миледи, неприлично поворачиваться спиной к человеку, который к вам обращается, – заметил Джейми.

Его надменный тон вызвал в Кристине негодование, которое оказалось сильнее боли. Не в силах промолчать, она сказала:

– Я считаю неприличным, сэр, то, что вы явились сюда без приглашения.

– Едва ли было бы лучше, если бы я оставил вас лежать, уткнувшись лицом в тарелку.

– Какое это имеет значение, если вы все равно намерены сжечь усадьбу дотла?

– Конечно, мне следовало бы это сделать, учитывая подвиги вашего отца.

– Мой отец сражался за короля и поступал так, как ему приказывали. Если не ошибаюсь, то было время, когда ваш король тоже сражался за Эдуарда I. Если подумать, сэр, то немало ваших прославленных рыцарей за последние годы не раз меняли своего сюзерена.