— Итак, — сказал он громко, чтобы перекрыть шум ливня, — мы заключили временное перемирие?

Карен повернула голову и посмотрела на него, как бы обдумывая предложение. Наконец кивнула:

— Перемирие. — И протянула руку для пожатия, чтобы скрепить соглашение.

Он взял ее ладонь и сразу же почувствовал проскочивший между ними разряд электричества. Сэм быстро отпустил ее руку, но ощущение, охватившее его, сдавило сердце.

Карен тоже должна была почувствовать это, сказал он себе, наблюдая, как она потянулась за очередной конфетой. Когда она снимала обертку, ее пальцы дрожали, и он понял — все, что было между ними, еще живет в ней. Но какой в этом прок? Ведь она ясно выразила свое отношение к нему два месяца назад, когда ушла, не удостоив его даже взглядом. Он откашлялся, чтоб не выдать старую обиду, и сказал:

— Ты по-прежнему жуешь конфеты, и к сорока годам у тебя не останется зубов.

— Зато вкусно, — пробормотала она.

— А когда зубы все выпадут, как ты будешь есть конфеты?

Она взглянула на него:

— Шоколад солодовый. Суррогат.

— Предусмотрительная.

— Зануда.

Сэм усмехнулся и заметил, что у нее дернулся в улыбке уголок рта. Проклятье, почему бы ему не удержаться от этой маленькой.., дискуссии.

— Ну, — сказал он, запуская мотор, — что скажешь, если мы поищем место, где встать на якорь во время шторма?

— Действуй, герой!

— Э-э, — протянул он. — Это мой автомобиль, я Одинокий Странник, а ты — Принцесса.

Когда минут через десять зазвонил ее сотовый, Карен безумно обрадовалась, что он работает, даже не удивившись, кто может звонить в 3 часа ночи. Она догадалась, кто это.