Нет, он не заслужил этого. Но попытка объяснить ему все могла быть еще болезненнее, чем просто уход.

— У меня были причины.

— Да, но ты была слишком напугана, чтобы поделиться ими.

— Я не была напугана, — возразила Карен и сделала шаг, забыв о ватных шариках, проложенных между пальцами. Проклятье. Конечно, она очень виновата перед ним, думала она. Немного прихрамывая, она шагала к стене и обратно. Хорошенькое объяснение в этой комнате.

— Тогда почему? — спросил он. — Почему бы тебе не сказать мне, что происходит?

Она инстинктивно сложила руки на груди в защитной позе. Не нужно втягиваться опять в этот спор. Не нужно говорить об этом сейчас.

Ей не хочется говорить об этом сейчас. Даже если они проторчат вместе неизвестно сколько времени.

— Это сугубо личное, — просто сказала она, надеясь как на чудо, что он примет это объяснение и оставит ее в покое.

— Личное? — Ошеломленный, он смотрел на нее как на сумасшедшую. — Как может быть что-то настолько личным, чтобы нельзя было рассказать об этом мужчине, который тебя очень хорошо знает и любит каждый дюйм твоего тела?

Карен затрепетала от его слов, воскресивших в памяти картины их близости, когда они лежали в объятиях друг друга. Его руки обнимали ее, их ноги соприкасались. Его дыхание шевелило ее волосы.

Проклятье, так нечестно. Использовать воспоминания против нее.

— Не надо, — только и смогла выдавить из себя Карен. О боже, лучше бы она переждала ураган в своей сломанной машине. По крайней мере тогда только ее тело было бы в опасности.

Здесь же под угрозой оказались ее сердце.., ее сознание, разум.

— Не надо что? — спросил Сэм, смягчив голос, но достаточно резко. — Не надо вспоминать, что было между нами? Или не надо говорить об этом?

— И то и другое, — сказала она, пытаясь избавиться от воспоминаний.