— Сегодняшняя ночь, Карен, — прошептал он, — это не прошлое. Не будущее. Это сейчас.

Здесь. Ты и я.

— Это ничего не разрешает, Сэм.

— Может, этого не должно быть, — предположил он, любовно скользя по ней взглядом. Может быть, только это и нужно.

— Но…

— Никаких «но»… — сказал он, наклоняясь для поцелуя, но она слегка отвернула голову.

Когда Сэм чуть отстранился, чтобы посмотреть на нее, Карен встретила его взгляд и прошептала:

— Не прошлое. Не будущее. Только ночь.

Потом поднялась на цыпочки, обняла его за шею и поцеловала крепко-крепко, долго-долго.

Она оторвала свои губы от его, прижалась к Сэму, касаясь грудью его груди, снова раздувая угольки тлеющего пламени. И он вновь потерял голову.

Они упали на кровать. Сэм мысленно поклялся, что растянет это время как можно дольше. Обоих мучило желание наслаждаться этим моментом, когда за стеной все по-прежнему было в разладе и на всем свете существовали они одни.

Прохладные простыни укрыли их, и старая кровать заскрипела, когда Сэм подвинулся, приглашая Карен на середину матраса, и затем вытянулся позади нее.

В отношениях между ними всегда была гармония. И он хотел напомнить ей об этом. Напомнить обо всем, что они потеряли, когда она оставила его. В слабом свете прикроватной лампы Сэм изучал каждый дюйм ее тела, чтобы навсегда запечатлеть в памяти ее образ, случись что-нибудь после этой ночи. Он не знал, чем это обернется — благом или пыткой.

— Сэм… — прошептала Карен и погладила его грудь. — Что мы делаем?

Он встретил ее взгляд.

— То, для чего рождены, Карен, — сказал он нежно, гладя ладонью изгиб ее бедра.

Она прикусила нижнюю губу и повернулась к нему, повторяя его движения.

— Мы рождены обижать друг друга, — прошептала она.

— Не сегодня ночью, — ответил он.