Этот холод не отпускал ее с того дня, когда она увидела странный автомобиль, ехавший по дорожке к ее дому, увидела двух морских пехотинцев в голубых униформах, вышедших из него и медленно проследовавших к ее двери. Так она узнала о процедуре объявления родственникам о смерти морского пехотинца.

Ее пальцы вцепились в аккуратно сложенный флаг на коленях, как будто это было для нее жизненно важно. Ни родителей, ни родственников, никого из семьи. Только невеста со свадебным платьем, которое она еще не надевала, брачные обеты, которые она не произносила, и пустая церковь.

Карен пристально смотрела на гроб и пыталась убедить себя, что все это не правда. Ружья выстрелили снова, и она вздрогнула. Ей хотелось услышать его смех, хотелось, чтобы он сказал, что все это розыгрыш. Но этого не происходило. Дэйв Кендрик, США, морской пехотинец, лежит в этом ящике, и изменить это не способно ничто в мире.

Вдруг присутствующие на похоронах исчезли, она осталась наедине с открытым гробом.

Цветы под дождем рассыпались по земле. Она встала и, прижимая к груди флаг, подошла к серебристому гробу, понимая, что не нужно этого делать. Ветер завывал, деревья качались и сбрасывали листья, которые падали вокруг нее.

Сердце болит, сказала она себе. Не надо подходить ближе. Не надо смотреть.

Однако она подошла, но вместо лица Дэйва увидела лицо Сэма, холодное и застывшее. Она проснулась от собственного крика.

— Карен! — услышала она голос Сэма, мягкий и заботливый. — Все хорошо, Карен, это только сон. Иди ко мне. Все хорошо. Сейчас у тебя все хорошо.

Она ощутила его руки, почувствовала, как он высвобождает ее из сна. Она услышала, как стучит его сердце, когда положила голову ему на грудь. И все же этого было недостаточно, чтоб прогнать видения страшного сна.

Боль угнездилась внутри нее, окутав сознание тонкой оболочкой. Сэм обнял ее крепче, и Карен прильнула к нему.