— Ты невредим, — бормотала она. — Ты в порядке. Ты жив.

— Конечно, я жив, милая, — сказал он, гладя Карен по спине в попытке унять ее дрожь. — Я здесь, с тобой.

Не умер. Не холодный и безжизненный, а живой, теплый и сильный.

— Докажи это мне, — сказала она, проводя ногтями по его груди, исследуя каждый дюйм его тела. — Подтверди сейчас же.

И прежде чем он ответил, она толкнула его на спину и села на него верхом. Ее руки двигались по его груди, задерживаясь, чтобы почувствовать, как бьется его сердце. Глядя ему в глаза, она взяла его руки и положила их себе на грудь. Он нежно сжимал ее, а она ласкала его тело, и Сэм отвечал ей тем же.

Он стонал, когда ее пальцы мяли и щипали его соски, посылая стрелы наслаждения прямо вниз.

Она снова жаждала его. Ей было нужно, необходимо почувствовать его силу, чтобы изгнать остатки жуткого сна, все еще тревожившие ее сознание. Она двигалась на нем, встав на колени, и, медленно опускаясь, вводила его в себя медленными, восхитительными дюймами.

Она вздохнула, когда он застонал снова и хотел приподняться, и остановила его.

— Нет, — сказала она, задыхаясь, — оставь это мне. Доверься сейчас мне.

— Да, мэм, — пробормотал он, и его руки скользнули на ее талию, на ее бедра.

Карен прогнулась, сидя на нем, упиваясь чувством того, что полностью обладает им. И когда она ощутила трепет, то вся отдалась этому волшебству, этому чуду, удивительной силе, соединяющей их.

Раскаты грома сотрясали стены, дождь хлестал в стекла, завывал ветер.

Глава 7

Должно быть, она заснула, потому что, когда снова открыла глаза, обнаружила, что укрыта. Одеяло было подоткнуто под бока, а лампа отвернута.

Карен медленно потянулась и зевнула в подушку. Давно она не чувствовала себя так хорошо, так спокойно. По крайней мере физически.

А вот ее ум — это другая история. Снова закрыв глаза, она повернулась на бок и подтянула колени почти к подбородку. Поза эмбриона. О, это хороший знак.