— Какой?

— Бутафорский — какой!

Оперативник захлопал глазами.

— Варшавский! — крикнул следователь.

Тот словно бы материализовался.

— Скажите всем, что сейчас будем производить обыск.

— Я? Нет, вы что, я нет! — Он схватил со стула радиомегафон и протянул почему-то Грязнову: — Вот кнопочка.

— Внимание, — сказал Грязнов и сам испугался громкости своего голоса.

Павильон затих.

— Прошу всех присутствующих собраться у этой вот стены. Придется произвести личный досмотр.

Киношники нехотя потянулись к указанной стене.

— Вова, — позвал следователь оперативника из-за ограждения, — а вы обыщите тут все досконально.

— Что ищем?

— Пистолет подменили на настоящий, — значит, бутафорский где-то здесь. Только руками не лапать. Перчатки есть?

Вова с сомнением окинул взглядом огромный павильон.

— Антон, — не обратил внимания на этот взгляд следователь, повернувшись к другому оперу, — начинайте с людьми. Ищем бутафорский пистолет.

Оперативники разбрелись по павильону, а рослый и широкоплечий Антон стал обыскивать съемочную группу.

— Да нет его уже здесь, — сказал Морозов Грязнову, который наблюдал за этим процессом. — Они ж как бараны, прости господи, сказано было — не выходить, нет, разбрелись…

Денис же бродил за следователем, который сам пошел по павильону, заглядывая во все уголки.

Потом поднял голову вверх:

— Варшавский!

Продюсер опять моментально материализовался.

— Это опускается? — спросил следователь про осветительские щиты.

— Да.

— Распорядитесь, пожалуйста.

Варшавский бросился исполнять. Грязнов побрел вдоль стены. Какие-то тросы, веревки, электрощиты, гора досок, железных конструкций — черт ногу сломит.

— Поберегись!

Сверху стали опускаться осветительские щиты.