— Как можешь ты решиться выйти за него замуж? Даже подумать о том, чтобы отдать ему себя?

Она попыталась отвернуть голову от его осуждающего взора: то, что он говорил, было истинной правдой. В ней росло чувство отчаяния, безнадежности — как перед надвигающимся несчастьем, предотвратить которое уже невозможно.

— Я должна, — чуть слышно ответила она. — У меня нет выхода. Я дала клятву сделать это.

Огонь его глаз прожигал насквозь.

— Твой избранник холоден и бесстрастен, как давно угасший костер. Он не пробудит в тебе те чувства, которые пробуждаю я. Не заставит так биться сердце, как от моих прикосновений.

Она отвела глаза, по-прежнему сознавая: то, что она сейчас слышит, чистая правда. Она хотела бы забыть это, не слышать… Но он — ее похититель — не позволит этого.

Его пальцы вцепились ей в волосы. Зубы обнажились, когда он с яростным напором произнес:

— Ты ведь принадлежишь мне. Только мне. И должна это знать! А я целиком твой! Слышишь?

— Да, — покорно ответила она: его страсть подчиняла ее. И возбуждала.

Его ответом на это признание было новое движение в ее лоне.

— Когда пойдешь к нему… — хрипло проговорил он. — Когда будешь с ним, не переставай думать обо мне. О моих прикосновениях, запахе, о моем члене, глубоко проникшем в тебя. Обо мне, заставляющем тебя испытывать то, что ты испытываешь сейчас, и желать этого еще и еще…

— Да… да… Только о тебе.

Она прижалась к его губам, впитывая их вкус. Он продолжал свои движения, овладевая ею все больше, подчиняя своим желаниям, своему ритму. Его отнюдь нельзя было назвать нежным, но ей и не хотелось нежности. Напротив: нравились его сила и настойчивость. Она выше подняла ноги, чтобы дать больший простор его телодвижениям, сильнее и глубже ощутить его проникновение.

— Еще! — простонал он прямо в ее губы. — Отдай мне всю себя. Сдайся, как захваченная крепость.