Дрожь охватила все ее тело. Сладостный трепет. Она продолжала содрогаться, и его содрогание утонуло в ее дрожи. Дыхание их перемешалось, тела обмякли. Обоюдный голод иссяк — они насытились.

Обессиленная, она чувствовала, как волны морского ветерка овевают разгоряченное тело, охлаждают только что бушевавшую страсть…

Не сразу очнулась Рейвен Кендрик от своих фантазий (или это был такой сон?) и вернулась в реальность: увидела, что находится у себя в спальне, а за окном, пробиваясь сквозь портьеры, чуть брезжит свет раннего утра. Ее тело продолжало хранить ощущение бурного слияния с похитителем. О, как он был необуздан и прекрасен в своей страсти!.. Хотя оказался всего лишь фантомом.

Подавив вздох от неутоленного желания, Рейвен села в постели, прижала подушку к горячей от возбуждения груди. Да, явившийся сейчас мужчина был воплощением всего, что она знала — что могла знать — о подлинной страсти.

Но, увы, существовал он только в воображении. Хотя еще оставалось ощущение, что он был здесь — с ней, на ней — во плоти: об этом напоминали напрягшиеся соски грудей, влажность и томление лона. Однако у него не было ни тела, ни черт лица. Ни прошлого, ни настоящего. Ничего, помимо того, чем она успела его наделить за минуты своего томительного сна, когда он внезапно появился откуда-то ранним солнечным утром на берегу Карибского моря и завладел ее телом и душой…

Она вновь закрыла глаза, вспоминая мгновения близости, ощущая их вновь, хотя в реальной жизни никогда еще не соприкасалась с мужчиной телесно, не знала его прикосновений ни на своей коже, ни в глубине тела.

Однако могла их вообразить. Представить вещи, неведомые, пожалуй, большинству девственниц. И виной тому — редкая эротическая книга с тривиальным названием «Сердечная страсть». Книгу когда-то преподнес ее матери, Элизабет Кендрик, человек, которого она глубоко и безнадежно любила. Жизнь разлучила их. Его прощальным подарком стала эта книга, которую написала француженка. Это была правдивая и трагическая история любви и открытых плотских желаний, описанных как есть, без ложной скромности и умолчаний.