Сначала он лишь нежно прикоснулся к ней губами, становясь все более требовательным и все крепче сжимая ее в объятиях, пока, охваченные страстью, они не отдались ей полностью.

Жизнь остановилась, во Вселенной остались только его объятия и упоение поцелуя. Сузи испугалась своего безрассудства и спрятала свое лицо у него на груди.

— Je t'adore, та chene! Я люблю тебя! Я клянусь, что ни один поцелуй в моей жизни не был столь сказочно прекрасным!

Его голос слегка дрожал.

— Пожалуйста… пожалуйста… — шептала Сузи, — не заставляйте меня чувствовать так…

Он еще крепче прижал ее к себе и улыбнулся.

— Как, моя любимая? Тебе нет необходимости отвечать, потому что я чувствую то же.

— Это… невозможно, — неуверенно возразила Сузи.

Но, стоило ей начать говорить, герцог поднял ее подбородок и посмотрел в глаза.

— Ты так прекрасна, как никто другой. Но ты для меня — больше, чем просто красивая женщина. Я всю жизнь мечтал о тебе и встретил, когда уже почти перестал надеяться.

Он вновь стал ее целовать, страстно и требовательно, пока она не почувствовала, что жар его губ вновь разжег в ней огонь любви.

Казалось — все ее тело освещено пламенем их душ, рожденным в самом сердце солнца…

Часом позже, когда они уже сидели за столиком под деревьями в маленьком ресторанчике в Булонском лесу, герцог сказал:

— Теперь мы можем поговорить.

По дороге, когда они ехали в молчании в его карете, Сузи не могла сдержать охвативший ее внутренний трепет.

Сейчас они сидели друг напротив друга за столиком, и она ощущала себя совершенно беспомощной перед силой его чар.

«Он так красив, так мужественен», — подумала Сузи и покраснела от этой мысли.

Герцог не отрывая взгляда смотрел на нее. Она же не видела выражения его лица из-за солнца, которое било ей прямо в глаза. Пытаясь какого разрядить возникшее напряжение, она стала снимать длинные белые перчатки, но блеск золотого обручального кольца на обнажившейся руке заставил ее помрачнеть. Сузи показалось, что это кольцо бросает ей немой упрек.