В ушах у нее звенело, непролитые слезы щипали глаза, она вся горела от стыда и разочарования, но заставила себя вернуться в бальный зал, на минуту задержавшись у стеклянных дверей веранды, откуда открывался вид на ночной Лондон. Эмилия открыла двери, подошла к перилам и крепко вцепилась в них, пытаясь успокоиться. Ее гордость не допустит, чтобы кто-нибудь когда-нибудь догадался о ее открытии.

Внизу мерцали городские фонари, заправленные газом. Новшество, в которое ее отец вложил часть своих денег. Ночной воздух охлаждал ее разгоряченные щеки. Сердце потихоньку успокаивалось, пальцы разжимались… Эмилия покинула веранду.

Мисс Дакр с любопытством взглянула на нее.

— А, вот и ты, дорогая. Я удивлялась, куда ты запропастилась. Ты нашла мистера Хастингса?

Эмилия отрицательно покачала головой.

— Нет. Мне сказали, что он, Джек Корбридж и их друзья отправились веселиться. В конце концов, я ведь сказала ему, что не приеду сегодня.

Эмилия вполне удовлетворилась тем, как спокойно прозвучал ее ответ. Но что-то, видимо, смутило мисс Дакр. Она вгляделась внимательнее.

— С тобой все в порядке, Эмилия? Ты немного бледна.

— О, — ответила девушка как можно беспечнее, — думаю, из-за духоты. Поскольку Доминика здесь нет, мы можем вернуться домой, если, конечно, вы не хотите остаться.

Поскольку мисс Дакр не жаждала сидеть в душном зале, она с готовностью согласилась, и Эмилия отправилась домой в состоянии, весьма далеком от того, в котором приехала к Корбриджам.

А еще предстояло пережить долгую ночь и следующее утро, когда Доминик Хастингс приедет делать предложение.

Ей даже удалось заснуть, но все же она была бледна, когда объявили о приезде Доминика. Мисс Дакр видела, что ее подопечная подавленна, но отнесла это на счет волнения и тактично оставила молодых людей наедине.

Если Доминик и заметил, что Эмма бледна, а платье более обычного подчеркивает ее полноту, то ничего не сказал.