Увы, это действительно был Доминик. Но таким она его прежде не видела. Куда девалась его обычная безупречность? Он развалился в большом кресле, закинув одну ногу на маленький столик, уставленный пустыми бутылками. Галстук его был развязан, рубашка расстегнута до талии, обнажая темные курчавые волосы на груди. Эмилия никогда раньше не видела пьяных, но сразу поняла его состояние.

Истина в вине, гласит пословица, пьяный не лжет. И Эмилия поняла, что впервые за все время знакомства с Домиником Хастин-гсом слышит его истинное мнение о себе.

— Да и она не прогадает, — бессердечно продолжал он. — Она получит то, на что не могла бы рассчитывать без состояния, — титул, ведь наследник моего кузена Чарда медленно умирает. А кто женился бы на таком страшилище без приданого?

Голос Доминика утонул в грубом хохоте его приятелей.

Эмилия уверяла отца, что Доминик не дурак, и он действительно не был дураком. Он оказался алчным мошенником, использовавшим свое обаяние, чтобы одурачить ее и вовлечь в брак с человеком, презиравшим ее. Лишь случай вывел его на чистую воду. Завтра утром в ее доме он встретит не доверчивую девочку, жадно ловившую каждое его слово и готовую вручить ему себя и отцовские деньги, а очнувшуюся Эмилию Линкольн, готовую отказать ему.

Доминику придется заново начинать охоту за богатой наследницей.

Только как же ей тошно и горько. Ведь она искренне любила его, своего прекрасного бога, оказавшегося бездушной куклой. Эмилия послушала еще немного, и то, что она услышала, лишь утвердило ее в решимости причинить ему такую же боль, какую он причинил ей. Эмилии казалось, будто с нее живьем сдирают кожу, и она не могла представить, как вернется в бальный зал, осознав, какой некрасивой и жалкой все видят ее.

Тот, кто подслушивает, никогда не услышит о себе ничего хорошего; так что поделом ей. И кто знает, радоваться теперь или плакать. Но тут ей пришло в голову, что надо немедленно ретироваться.