«Как сегодня ярко светит луна», — подумала вслух Энн Блайт, идя по дорожке сада Райтов под снегопадом лепестков вишни, облетавших под порывами солоноватого ветра с моря.

Она остановилась на минуту и окинула взглядом дорогие ее сердцу лесистые холмы, окружавшие Эвон-ли. Милая, родная деревня! Уже много лет Энн жила в Глен Сент-Мэри, но в Эвонли было то, чего никогда не будет в Глене. На каждом шагу ее встречала тень ее самой… ей улыбались поля, по которым она бродила девочкой… в ушах звучало эхо голосов ее детства и юности… каждый уголок нес в себе дорогие воспоминания.

Энн всегда любила приезжать в Эвонли, даже если, как сейчас, причиной приезда было грустное событие — похороны отца Джильберта. Она пробыла в деревне уже неделю, но Марилла и миссис Рэйчел Линд не хотели отпускать ее домой. Комнатка под крышей всегда ждала Энн, и когда она поднялась туда в день приезда, то увидела, что миссис Рэйчел поставила на стол большой букет весенних полевых цветов. Энн прижалась к нему лицом: от цветов исходил аромат незабвенных лет, прожитых в Эвонли. В комнате ее словно ждала та Энн, порывистая девочка, которую Мэтью привез домой со станции. Сердце миссис Блайт исполнилось счастьем и благодарностью. Маленькая комната как бы приняла ее в свои объятия, прижала к своей груди. Энн с любовью смотрела на свою старую постель с покрывалом, сотканным миссис Рэйчел… на белоснежные наволочки, отделанные кружевами, которые тоже связала миссис Линд… на сплетенные Мариллой тряпичные половички… на зеркало, отразившее в тот первый вечер несчастное лицо девочки-сироты, которая потом легла в эту постель и плакала, пока не заснула. На минуту Энн забыла, что она — счастливая мать пятерых детей… что в Инглсайде Сьюзен опять вяжет крошечные пинетки… и, сидя перед зеркалом, унеслась мыслями в прошлое. Тут в комнату вошла миссис Рэйчел с чистым полотенцем в руках.