Екатерина спокойно покачала головой:

— Глупости и предрассудки! — произнесла она.

— Мне было видение, мадам. Вы видите одно, я — другое. Для вас ваши видения — предрассудки, а я верю, что так говорят звезды.

— Пусть так, Рене! Пусть… — глухо промолвила королева.

Эта сильная духом женщина могла повелевать астрологом, но подпадала под его власть, как только Руджьери заводил речь о магических силах.

Лицо астролога изменилось: глаза напряженно вглядывались в глубь его собственной души.

— Да! — медленно произнес он. — Иногда небо отказывается отвечать мне. Я вопрошаю звезды, но ответы их бывают противоречивы. Но все-таки невидимые могущественные силы дают знак… Видения… одно пришло недавно. И вот, что мне привиделось, Екатерина! Вы стояли у бойницы, а я — рядом. Камень в вашем перстне сверкал в темноте, и я не спускал с него глаз. Если бы ваша рука потянулась к кинжалу, я бы остановил ее. Но вдруг мой взор затуманился. Меня словно встряхнуло, и я невольно повернулся к бойнице. Невидимые силы воззвали ко мне, и я увидел собственного сына, хотя, заметьте, Екатерина, с того места, где я находился, мне не было видно Деодата. Я увидел его словно бы в шагах двадцати от бойницы, парящим в воздухе в семи-восьми локтях над землей. Его окружал сияющий ореол, и само тело будто излучало странный свет. Рука сына была прижата к правой стороне груди, потом она медленно опустилась и я увидел глубокую рану, из которой сочилась кровь, бесцветная, словно расплавленное стекло, непохожая на красную человеческую кровь. Деодат проплыл перед моими очами. Затем мало-помалу контуры его тела расплылись, очертания потерялись, превратившись в легкий туман, и свечение исчезло. Видение пропало, и все…