Одна-единственная мысль терзала в последние дни тяжело больную Жанну де Пьенн:

«Я умираю, а судьба моей дочери так и не устроена… Бедное дитя! Без опеки и покровительства отца ей не прожить! Я должна найти Франсуа, пусть даже он до сих пор считает меня преступницей!.. Поручу ему Лоизу, тогда можно и умереть!»

Жанна расспросила шевалье де Пардальяна — теперь она знала, что ее письмо дошло до Франсуа де Монморанси и бывшему супругу известна правда. И Жанна стала ждать…

Когда Пардальян-старший объявил ей, что она вот-вот увидится с маршалом де Монморанси, несчастная женщина совсем не удивилась, а лишь прошептала:

— Он пришел, значит, я могу спокойно умереть! Мысль о скорой кончине не покидала Жанну — она не желала смерти, но и не страшилась ее. Она просто чувствовала, что умирает. Что-то словно надломилось в душе этой женщины. При известии о возвращении возлюбленного радость на миг вспыхнула в ее сердце ярким пламенем и тотчас погасла, оставив лишь горстку пепла. Одно твердила Жанна про себя:

«Близок час моей смерти! Наконец-то я отдохну…»

Когда мать, обняв дочь, шепотом передала Лоизе волнующее известие, девушка испытала такое потрясение, что не могла произнести ни слова, не могла двинуться с места ни на шаг. Она лишь взглянула на мать и лишилась чувств, медленно опустившись на пол. Пардальян-старший кинулся ей на помощь, а Жанна, охваченная бесконечной душевной усталостью, даже не обратила внимания на обморок дочери.

Потом Пардальян проводил Жанну де Пьенн в комнату, где ожидал Франсуа де Монморанси.

«Наконец-то, наконец-то, — твердила про себя Жанна, — я поручу моему супругу дочь, а сама спокойно умру у него на руках!»

Когда она увидела стоявшего перед ней Франсуа де Монморанси, ей захотелось закричать от радости, броситься ему навстречу, но сил у Жанны не было и все ее помыслы и желания вылились лишь в чуть слышные слова: