‒ Да уж. Похожи конечно. Только что старее я на целых восемнадцать лет.

‒ Старше, ‒ поправил он.

‒ Ну старше.

‒ Дай Бог, чтоб Иринка была такою через восемнадцать.

‒ А ты гоняй ее побольше.

‒ А можно я посмотрю на Вас? Интересно, какой Иринка станет.

‒ Да, смотри.

Верхние пуговицы халата расстегивались легко, нижняя почему-то застряла в петле и она помогла ему ее расстегнуть. Он раскрыл полы, обнажив наполовину голое тело. Лифчика на ней не было, только тонкие шелковые штанишки с кружевами и с простроченным по центру швом, точно как в Иринкиных шортах. Штанишки невысокие, туго подтянутые, глубоко врезавшиеся в половую щель.

‒ Красиво. У Иринки такие шорты. Джинсовые. А там не давит?

‒ Нет, ‒ она усмехнулась, понимая, что он имеет в виду, но ничуть не смутилась, ‒ это даже приятно. Такое, знаешь, ощущение подобранности. Или подтянутости. Не знаю, как лучше сказать.

‒ У Ирки точно так в шортах.

‒ Я видела.

Она была чуть полнее Ирины, груди покрупнее, чуть больше и мягче живот. Но кожа была гладкая, как у совсем молодой женщины. Она очень тщательно ухаживала за собой.

‒ А груди у вас у всех одинаковые. У Иринки такие же заостренные, и у Светланки так же конусами торчат.

‒ Мои же они. Из меня сделаны.

Он взял одну ее грудь, обхватив с обеих сторон руками, приподнял и осторожно сжал, так, что она слегка вздулась и напряглась. Она и в таком виде оставалась заостренной.

‒ Красиво. Ничего, что я так?

‒ Отвисла за последние годы. А была точно такой, как у Ирки.

Он с удовольствием проделал то же и с другой грудью, потом попробовал на ощупь соски. Они быстро напряглись. Он вообще неравнодушен к этой части женского организма, очень любит шевелить их кончиками пальцев. И Ирина любит такую ласку.

Он сказал ей об этом.