Маркус задумчиво взял в руки стереоскоп — подарок ко дню рождения от сестры Алины, живущей с мужем в Нью-Йорке. Это было новейшее изобретение, модная вещица из клена и стекла. С помощью стереоскопа можно было увидеть объемное изображение. Стереоснимок поражал глубиной и четкостью деталей… Казалось, что веточка дерева вот-вот оцарапает столь любопытный нос, а горное ущелье, разверзнув пасть, готово было поглотить зрителя, рискующего свалиться туда в любую минуту. Маркус поднес стереоскоп к глазам и стал внимательно разглядывать снимок римского Колизея.

Видя, что сестра готова взорваться от нетерпения, брат вдруг сказал:

— Я видел, как мисс Боумен играет в лапту в одном нижнем белье.

Ливия уставилась на брата.

— В лапту? Ты имеешь в виду игру с кожаным мячом и плоской битой?

Маркус скривился.

— Это было, когда она приезжала сюда в прошлый раз. Мисс Боумен, ее сестра и две их подруги носились как угорелые, а я и Саймон Хант случайно проезжали мимо. Все они были в нижнем белье, кричали, что в эту игру невозможно играть в тяжелых юбках. И сейчас они придумают любую отговорку, лишь бы побегать полуголыми. Эти сестры Боумен — сущие гедонистки в своей жажде наслаждений!

Ливия зажала рот, безуспешно пытаясь не рассмеяться.

— Не могу поверить, что ты до сих пор молчал об этом! Маркус поставил стереоскоп на место.

— Хоть бы мне поскорее об этом забыть! — мрачно заметил он. — Как, Бога ради, мне смотреть в лицо Томасу Боумену? Ведь у меня перед глазами так и стоит видение его полуодетой дочери!

Ливия с веселым удивлением рассматривала профиль брата, ведь он сказал: «дочери», не «дочерей»! Ясно, младшей он даже и не заметил. Ему врезалась в память старшая.

Хорошо зная характер брата, Ливия могла бы еще подумать, что этот случай должен его позабавить, а не разозлить. Конечно, у Маркуса строгие нравственные принципы, но он далеко не ханжа. Постоянной любовницы у него пока не было, но до Ливии доходили слухи о нескольких романах.