— Уверяю вас, что все абсолютно законно, — заявила Летти твердо. — Юристы тщательно проверили все детали. Она говорила с уверенностью, которую ей придавало сознание своей правоты, надеясь, что гордая посадка головы не оставит сомнений в истинности ее слов.

Хавергал, видно, был настроен спорить, но привычка к осторожности подсказывала, что лучше не портить отношений, пока он не поговорит с собственным адвокатом.

— Да, это очень странно, однако, — сказал он недовольно.

— Да, но ведь матери или тетушки вполне могут быть опекунами детей. Он ухмыльнулся.

— Нет, я не хотела сказать, что вы дитя, — поспешила Летти исправить оплошность.

Он пристально рассматривал ее, пытаясь определить, сколько ей лет. Не первой молодости, это было сразу видно, но и сорока или что-то в этом роде не дать. Лицо все еще сохраняло упругость молодости, глаза смотрели ясно.

— Да, вы правы, я уже не ребенок, пожалуй, столь же зрелый человек, как вы, например, — отпарировал он и в награду получил взгляд, полный негодования. «Лет тридцать пять», — решил он про себя, — достаточно стара, чтобы принимать так близко к сердцу замечания о ее возрасте".

— Но думаю, что вы вполне компетентны, — добавил он.

— Как мило, что вы это признаете. Ваш кузен Гораций, по крайней мере, считал меня вполне сведущей в финансовых делах.

— Это его идея представить вас мужчиной? — спросил он, слегка смутившись.

— Нет, что вы. Я никогда не пыталась выдавать себя за мужчину. Я просто подписывала письма Л. А. Бедоуз. Вы сами решили, что я мужчина.

— Какая досада. Очень сожалею. Примите мои извинения, — произнес он, не веря сам себе, что ему приходится извиняться. Эта ведьма нарочно водила его за нос все эти месяцы.

Мисс Бедоуз дала понять легким кивком головы, что прощает гостя.

— Что привело вас сюда, лорд Хавергал? Вы случайно оказались в наших краях или приехали специально?