Хавергал уставился на девушку, как громом пораженный; казалось, он потерял дар речи. В глазах застыл немой вопрос, уж не пытаются ли его разыграть в этом доме. Вскоре он овладел собой, напряженное выражение уступило место игривой улыбке. Он подумал, что эта особа, вероятно, пользуется влиянием на Бедоуза. Кем она может ему доводиться? Конечно, леди, это сразу видно, хотя и не тот тип, к которому он был привычен. Он смерил ее быстрым взглядом и сказал:

— Глядя на вас, этого не подумаешь, мистер Бедоуз. — Он улыбнулся и посмотрел на Виолетту. — А это, должно быть, ваш брат?

В этот самый момент Виолетта поняла, что она влюблена в лорда Хавергала. Его голубые глава смотрели так пристально, словно заглядывали ей в душу. Казалось, они призывали поддержать его шутку. И она поняла и повела себя так, словно была мужчиной, что лишний раз убеждало в справедливости изречения, что противоположные полюса притягиваются. Она хитро улыбнулась и посмотрела на Летти.

— Моя приятельница, мисс Фитзсаймонс, — представила Летти Виолетту. — Пожалуйста, садитесь, лорд Хавергал.

Он прошел к дивану и сел рядом с Виолеттой, которая позднее призналась подруге, что от его близости ее охватила дрожь.

Голубые глаза снова остановились на Летти, ожидая объяснений. — Вы мне не представились, мадам, — сказал он.

— Я — мисс Бедоуз.

— А, значит, мой опекун — ваш отец, если я правильно понял.

— Он был вашим опекуном. Папа умер год тому назад. Теперь я выполняю обязанности вашего попечителя.

От недоумения он дважды моргнул.

— Но вы же женщина!

— Ну и что же?

— — Но это незаконно! — Во взгляде промелькнула надежда. Он заподозрил, что здесь что-то нечисто. Как правило, женщинам не поручали опекунства над взрослым мужчиной, это было даже запрещено законом, по всей вероятности. Иначе зачем было скрывать, что она женщина? Моментально он сообразил, что если удастся оспорить опекунство, он получит полностью свои двадцать пять тысяч.